18+
Специальная версия

Штрафник

 

 

И когда зимой 1943 г. село освободили, его вместе с такими же окруженцами направили в штрафную роту. Даже не переодев в армейскую форму, их бросили на высоту, на немецкие пулемёты, где все погибли. Правда, в похоронке не было сказано про штрафную роту, а сообщено, что дед погиб смертью храбрых.

 

Школьником я любил слушать воспоминания фронтовиков: артиллеристов, их у нас было больше всех, танкистов, моряков, десантников и других. Только штрафников не было. Наверно, они были, но с войны не вернулись.

 

Недавно моя двоюродная сестра Екатерина Петровна Андренко из Харькова рассказала о своём отце Петре Фёдоровиче Зорине, участнике Великой Отечественной войны. Он никогда в жизни не вспоминал о войне. Только, когда ему уже было под 80, внук семиклассник попросил его по заданию учительницы рассказать, как он воевал. А сестра в соседней комнате слушала его рассказ.

 

Призвали его в армию весной 1942 года. До этого он работал по броне в Харькове на заводе. Летом этого же года их часть окружили в районе станции Дебальцево на Донбассе, и он попал в плен. Немцы рвались к Сталинграду, и поэтому эшелонов, чтобы пленных отправлять в Германию, не хватало, их пешим ходом вели на запад конвоиры. Наши самолёты постоянно налетали на колонну пленных и обстреливали. Конвоиры командовали: «Ложись», и сами тоже ложились. Самолёты улетали, и опять под команду «Подъём» все шли вперед. На убитых или раненых не обращали внимания.

 

Сосед по колонне Мишка предложил Петру бежать. Когда самолёты налетят, упасть и не подниматься по команде, вроде, как убитые. Пётр согласился. И вот, когда немцы скомандовали подъём, он не встал, а лежал, как будто мёртвый. Колонна ушла, он встал, стал звать напарника, но тот не откликался. То ли на самом деле был убит или испугался и ушёл с колонной. Тогда он повернулся и пошёл на восток к своим. Дошёл до какого-то села, и на окраине у пожилого мужчины, косившего траву, спросил, нельзя ли переодеться? Мужчина направил его к крайней хате. Там женщина вместо его новой формы дала ему такое тряпьё, что и на огородное пугало такое редко одевают. Но делать нечего, натянул он это тряпьё и пошёл к фронту, документы зарыл под деревом. Прошёл фронт, вернулся к своим. Но его отправили в штрафную роту, потому что он оказался без документов.

 

Штрафные роты ходили в атаку без всякой артподготовки, часто по минному полю, проводили разведки боем. Пётр Фёдорович рассказывал внуку, что в атаку ходило человек сто, а оставалось в живых не больше пяти. Пётр Фёдорович оставался живым постоянно. После боя, говорил, шинель в нескольких местах была прострелена, а на нем ни царапины, как будто кто-то отводил от него пули. Екатерина Петровна заметила: «Я слушаю в другой комнате и плачу».

 

Она вспоминала, как в то время, её, трёхлетнюю девочку, бабушка в селе Тростенец Велико-Михайловского района Курской области (сейчас Новооскольский район Белгородской области) водила постоянно в церковь, ставила на колени возле алтаря и просила молиться, чтобы мама и папа вернулись живыми. Папа – с фронта, а мама – из эвакуации. Катя истово молилась. И утром постоянно спрашивала, пойдут ли они в церковь молиться?

 

И так Пётр Фёдорович ходил в атаки пять раз. В пятой атаке, наконец, он был ранен в руку и командир сказал, что раз за Родину кровь пролил, то теперь обвинение с него снято. Но в санбат его некому было вести, и он пошел сам. Санбат был на станции, в семи километрах. Дело было где-то в конце февраля. Прошёл половину пути, и так захотелось ему отдохнуть, сил никаких нет, очень много крови потерял. Тут пошёл снег, потеплело. Сел он на какой-то пенёк и сразу стало ему хорошо, и заснул. Очнулся от слов парня в защитном плаще: «Солдат, не спи, нельзя спать, замерзнешь, пошли на станцию». А он уже идти не мог. Парень потащил его на себе. Кое-как добрались до станции, а её ночью немцы разбомбили и врачи из санбата разбежались.

 

Парень выхватил пистолет и сказал, что расстреляет тех врачей, которых найдёт. Врачи быстро нашлись, сделали ему хорошую перевязку, накормили горячим и отвели в котельную, которую не тронула бомбежка. Там было тепло, он привалился к стене и сидя уснул. Ночью опять налетели немецкие самолёты, добомбили, что ещё оставалось целым, в том числе котельную. Кочегаров убило, а он опять остался живой. Плита перекрытия упала и одним концом оперлась на стену — он оказался в мертвом пространстве.

 

Удивительная бывает судьба у человека. Сколько раз был на волоске от смерти Пётр Фёдорович, а домой вернулся с войны живым.

 

Н. КОПНИН

 

п. Дубовое

Оставить сообщение:

НАПИШИТЕ НАМ
Рекламный баннер 970x90px 970na90