18+
Специальная версия

Нас спасала мама

 

 

Посыпались вопросы: «С кем? Кто? Когда?». И тут я услышала страшные голоса страдалиц-женщин! Как они тогда голосили! Я от страха сползла на пол, а чтобы не затоптали, заползла под стол и, как побитый щенок, скулила. Женщины сняли с угла образа (иконы), стали на коленях причитать и молиться. Я тоже шептала: «Спаси и сохрани, Боже».

 

В нашей семье было семь детей, мама ждала восьмого. Отцу было под 50 лет, его пока на фронт не забирали. Осенью 1941 года жителей сел Беловское, Ястребово, Севрюково, Мясоедово срочно стали эвакуировать. Когда объявили об эвакуации, люди были в шоке – бросать свое гнездышко на поругание врагам никому не хотелось. По селу Севрюково – плач, крики, стоны людей, рев скота. Надо было срочно собрать необходимые вещи и продукты, резать скот, чтобы ничего не досталось врагу. Что нельзя унести, увезти на тачках, закапывали, делали тайники в надежде, что скоро вернемся обратно. Как и взрослые, я тоже готовилась к возвращению домой – закопала свои нехитрые, шитые мамой игрушки.

 

У кого не было детей, те везли свой скарб на тачках. Многодетным выделяли подводы. Нас было девять человек – мама с папой и семеро детей. Сестры и братья от десяти до 16 лет – их было четверо, – шли до Белгорода пешком, а трое – я, двухлетняя сестричка и четырехлетний братик ехали на подводе сверху узлов, мешков и ящиков. Жили мы в домике по ул. Везельской у сестры отца, ее мужа забрали на фронт. Немцы заняли Белгород. Белгород тогда был небольшой городишко, примерно 24 тысячи человек. По улицам ходили немцы, «хозяева нашей священной земли», не высунешься за дворик. Налетали и бомбили самолеты, мы, дети, врассыпную – в кусты и лопухи.

 

20 января 1942 года у нас родил- ся Анатолий. Продукты, которые привезли, быстро «таяли». Вещей, чтобы поменять их на продукты, не оставалось. Варили зерно, но оно плохо усваивалось. Потом и зерно закончилось. Родители и старшенькие уже ничего не ели два-три дня, четверых малышей кое-чем подкармливали. Мама рассказывала, что, когда в доме не осталось ни крошки, хотели положить рядком детей и самим лечь, чтобы умереть голодной смертью: «Если не фашист, так голод погубит».

 

Ночью маме приснился сон, будто над ее головой склонилась Богородица, утешила и просила подождать рассвета. Утром у отца возникла идея сделать ручную мельничку-«крутушку», которая нас всех спасла от голода. У большинства эвакуированных было с собой зерно – кукуруза, рожь, пшеница, ячмень. Они приносили, чтоб молоть, а за работу платили стаканчиками муки. Родители и четверо старших впряглись в эту работу по очереди, мололи и днем, и ночью. В конце 1942 года отец ушел на фронт. Старший брат Сергей в 16 лет с мешком мела (тогда многие так делали) поехал «товарняком» поменять мел на продукты и попал к партизанам, потом воевал в частях Красной Армии.

 

Нас снова эвакуировали в с. Красная Поляна Шебекинского района, где приютили в двух домах. Мама ходила по домам, где были швейные машинки, и шила все, что заказывали. Жаль только, что свою машинку она закопала у нас в огороде в Севрюково. Мама была мастерицей на все руки и великой труженицей, спала всего два-три часа в сутки, помню мозоли на ее руках. Мама много работала, чтобы сохранить нас. Ей платили продуктами. Село это было зажиточное, в стороне от Курской Дуги – огороды, сады, пасеки, хозяйство…

 

И вот настал день 5 августа 1943 года, когда наши доблестные защитники погнали фашистов восвояси и освободили Белгород. Это была такая радость, ликование – возвратиться к себе домой после двух лет скитания по чужим углам. Мама со старшенькими на тачках перевезла нас, четверых малышей. Как мы радовались, что возвращаемся на свою малую родину. А села-то не оказалось… Ни единого целого дома – все порушено, сожжено. Такие бои гремели на «Огненной Дуге» – земля плавилась, горела, неба не было видно, вся родимая земелюшка изранена – в котлованах от бомб, снарядов. Везде по оврагам окопы, траншеи, землянки наших защитников, от домов остались печные прокопченые трубы, груды обугленных деревьев.

 

Спешно носили трупы немцев, тела наших защитников, хоронили их врозь в братских могилах. Более 20-30 лет эхо войны не давало покоя – то на земле, то в реке подрывались люди и скот, как только он стал у людей появляться.

 

Первое время мы жили в землянке в огромном овраге. Спали «покатом» на полу. Зимой мама брала большие длинные сани и уходила на заработки в Красную Поляну, шила, потом тащила сани с продуктами по снегу, по целине 20 км. Мы, дети, оставались под присмотром двух старших сестер – Александры (18 лет) и Клавдии (14 лет). Пятеро младших, в том числе и я, заболели воспалением легких и почек. Валечку (4 года) и Володю (6 лет) не спасли, тогда не было никакой медицинской помощи.

 

Наша землянка сгорела, пришлось откапывать погреб. Он был завален при бомбежке. Помню, в нем было много листовок, а мне нужна была бумага. В 1943 году я пошла в первый класс. В центре разбитого села чудом сохранилась хатенка с земляным полом, где поставили столы и скамейки. Ученики были от семи до 12 лет, учительница Нина Михайловна – одна на всех. Черные чернила делали из сажи, а красные – из свеклы (они прокисали). Носили сумочки, одеты кто в чем, один букварь на три человека.

 

Мы в это время жили в погребе, потом мама «слепила» хатенку с окнами, дверью, нарами.

 

И вот май 1945 года – Победа! Все, кто остались живы, ликовали, плакали. Но это были слезы восторга, безудержной радости.

 

Отец возвратился позже, так как был сапером. Пришел на костылях. В апреле 1945 года он подорвался на мине, у него были раздроблены стопы на двух ногах. Потом вернулся старший брат, который ушел добровольцем. Отец, брат и муж сестры были награждены медалями за взятие Берлина, за победу в Великой Отечественной войне.

 

Как только фашистов погнали, стали восстанавливаться колхозы. За успехи в выращивании свеклы старшая сестра Александра была награждена медалью «За доблестный труд». В третьем классе я в школу не ходила, так как пришлось смотреть за сыночком сестры, Геной. В 1948 году сестра с мужем и сыном поехали в Кемерово к матери мужа, она была больной и старенькой, а ее муж погиб. Не доезжая до конечной станции Мишкино 40 км, все погибли из- за крушения поезда – «скорый» врезался в «товарный»…

 

Клавдия вышла замуж и уехала в Ястребово и тоже была награждена медалью «За доблестный труд».

 

В настоящее время из восьми детей я осталась одна – живу и за них, и за себя. Я люблю жизнь, радуюсь каждой минуте.

 

В преддверии юбилея Великой Победы я решила написать о своей маме, потому что она достойно вынесла все лишения, невзгоды и страдания военных лет. Почти всех сберегла своим упорством, великим трудом, любовью. Она была награждена медалью материнства I степени.

 

Мама 40 лет проработала в колхозе. По добросовестности и скорости в работе ей не было равных. Она жала, вязала снопы, укладывала скирды и косила наравне с мужчинами. На ее делянках не было ни соринки, ее всегда ставили в пример другим. В 1944-1946 годы она таскала на себе плуг, а потом уже стали пахать на волах. А еще на протяжении всей жизни, ночами, она сидела за швейной машинкой.

 

Я думаю, что надо поклониться героям, а также тем, кто вынес тяготы войны в тылу, всем, спасшим нашу святую Русь, таким, как наша мама – Мария Михайловна Гребенникова. Светлая ей память от детей, внуков, правнуков.

 

Р. КОТКОВА

 

п. Майский

45

Оставить сообщение:

НАПИШИТЕ НАМ
Рекламный баннер 970x90px 970na90