18+
Специальная версия

От Ольховатки до Байконура

 

 

Малая родина

 

Он родился в Ольховатке, расположенной в трех километрах от Отрадного и станции Наумовка: «Я помню старую Ольховатку, людей, которые меня окружали, родственников. Помню патриархальный уклад жизни, религиозные праздники: веселое Рождество, сытную Масленицу, весеннюю радостную Пасху, теплую, благоухающую цветами, залитую солнцем Троицу. Помню шумные, пьяные и веселые свадьбы. Помню кулачные бои, когда парни и мужики сходились «край на край» (один конец деревни на другой), ломали друг другу ребра, в кровь разбивали носы, сворачивали скулы. Старики говорили, что так было заведено издревле, не ими придумано, не им и отменять».

 

Ольховатка была крепкой деревней с сельсоветом, старинной начальной школой, церковью, более чем с десятком ветряков. В послевоенные годы в Ольховатке построили центральную усадьбу колхоза, каменные скотные сараи и склады для хранения зерна, провели по деревне водопровод. И все-таки Ольховатка захирела. Она не выдержала конкуренции с Отрадным, которое располагалось рядом со станцией. В колхозе на трудодень получали по 50-100 граммов зерна, люди жили за счет приусадебного хозяйства. До индустриального Харькова было меньше часа езды, значит, можно жить в деревне и работать в городе. Коллективизация «погнала» мужиков на заработки в Харьков. Ольховатка умирала, а хутор Отрадное рос и креп.

 

В 1950 годы в село пришло электричество. Из Октябрьского до «Красной Нивы» построили шоссейную дорогу, после того, как мужики написали коллективное письмо в газету «Советская Россия». Подписали письмо несколько десятков хуторян. Через два месяца в Отрадное приехал второй секретарь Белгородского обкома партии, собрал мужиков, пожурил за жалобу, мол, писать надо нам, в Белгород. А на прощание сказал: «Не горюйте мужики, построим мы вам асфальтированную дорогу, а заодно и магазин». И построили дорогу в указанный срок.

 

Семья Леонида Дмитриевича в Отрадное переселилась в 1930 году. Леонид пошел в школу. Ее только что открыли, до этого школы не было. Обычная хата с двумя комнатами, где проходили занятия. Здание обмазано глиной, побелено снаружи и внутри. Крыша соломенная. В двух других комнатках с отдельным входом жила учительница с семьей. В пятом классе предстояло перейти в фабрично-заводскую семилетку на Дмитротарановском сахарном заводе, шесть километров туда и шесть обратно. Там было 20 мест, а у них в школе – 35 учеников. Провели диктант, лучшие пошли в пятый класс, остальные остались на второй год. Дисциплина в школе была низкой. Курили все мальчишки. В школе было тесно, неустроенно.

 

Все изменилось после того, как на заводе побывал народный комиссар пищевой промышленности А.И. Микоян. Он выслушал рабочих и сказал: «Не печальтесь, товарищи, будет вам новая школа. Не далее как к осени, причем не ФЗС, а настоящая средняя школа, десятилетка. И с жильем, и с больницей поможем». Не прошло и полугода, выросла в Воскресеновке каменная двухэтажная школа. Новый учебный год (1 сентября 1936 г.) начали в новой школе. Район стал называться Микояновским, село – Микояновкой. В школе были современные кабинеты, мебель, мастерские. Рядом построили двухэтажные дома для учителей. Учиться плохо в такой школе было стыдно, и ребята старались.

 

Леонида Кайдалова выбрали редактором школьной газеты, он рисовал злые и едкие карикатуры. Потом увлекся драмкружком, был главным режиссером. Ставили такие спектакли, как «Разлом» Лавренева и «Любовь Яровую» Тренева. Нравились инсценировки рассказов Чехова. Мальчишки увлекались авиамодельным делом, зачитывались книгами из жизни моряков и без конца смотрели фильм «Мы из Кронштадта». Ни о какой карьере, кроме военной, не мыслили. Постепенно подошло к концу обучение в Микояновской школе № 1. Все успешно сдали экзамены и получили аттестаты, которые им вручали в Болдыревском лесу на берегу озера. Была чудесная погода, одноклассники клялись в вечной дружбе и обещали писать друг другу.

 

В 1940 году Леонид поступил в военно-морское училище в Выборге. 8 сентября 1941 года их подняли по тревоге, дали один час на сборы и направили на Балтийский вокзал. В Ораниенбауме они сменили матросскую форму на сухопутную. Л. Кайдалов пишет: «Мы сразу почувствовали, что служить в пехоте куда труднее, чем во флоте. Через два дня мы были переподчинены 48 стрелковой дивизии, была поставлена задача: сорвать наступление немцев из района деревни Туюзи».

 

Служба

 

Треть книги посвящена Великой Отечественной войне. Автор пишет, что с большим трудом они переживали зиму 1941-1942 гг., голод шел рядом с холодом. Леонид Кайдалов учавствовал в боях при снятии блокады Ленинграда, освобождал Латвию, Эстонию. Когда однажды после выполнения задания пришел в штаб, командир батальона удивился: «Кого я вижу! Лейтенант Кайдалов! А мы уже и похоронку на тебя написали. Да и посылали тебя на верную смерть. Мне доложили, что ты погиб. Ну, слава Богу, ошиблись». После этого Л. Кайдалову вручили нагрудный знак «Гвардия!» и медаль «За боевые заслуги». Во время войны он был трижды ранен – в 1941, 1944 и 1945 годах. 7 июля 1945 года Леонид в составе 63 Гвардейской Краснознаменной Красносельской стрелковой дивизии участвовал в параде Победы в г. Ленинграде.

 

Окончил курсы, на которых готовили преподавателей огневой подготовки, затем поступил в военно-юридическую академию в г. Москве. Служил в политуправлении группы советских войск в Германии начальником англо-американского отделения отдела спецпропаганды. Работал с перебежчиками, в основном это были американцы, а также немцы, французы. В 1957 году Леонид Дмитриевич отбыл в 52-ю Феодосийскую дивизию на должность заместителя командира артиллерийского полка по политической части. А далее его ждала вновь сформированная ракетная дивизия. Пришлось учиться на курсах при Академии им. Ленина. Впервые увидел живую ракету 8К63 с дальностью полета до трех тысяч километров. Изучал устройство ракеты, систему управления. Леонид Кайдалов был одним из лучших учеников, ракетная наука давалась ему легко. Работа начальником политотдела ракетной дивизии длилась более пяти лет.

 

В 1964 году его вызвали в Москву, затем последовало новое назначение – начальником политотдела IV испытательного космического управления полигона Байконур. Как пишет автор, название Байконур было принято, чтобы ввести в заблуждение наших вероятных противников. Само урочище Байконур находилось в 600 километрах от Ленинска и стартовых площадок. Так название пошло гулять по миру и вошло в историю космической эры. Здесь трудились великие ученые С.П. Королев, В.Н. Челомей, М.К. Янгель.

 

Леонид Дмитриевич рассказывает об испытаниях ракеты 8К-52К. Он участвовал во всех пятидесяти первых пусках, начиная с 1966 года до 1973 года, когда ракета 8К-52К была принята на вооружение. Ракета стала летать стабильно, все были уверены, что она не будет взрываться и губить дорогостоящие спутники. Это имело большое значение для развития телевидения. Речь шла об охвате программами всей территории Советского Союза.

 

Л. Кайдалов встречался «с интересными людьми и с важными персонами». Часто бывал у них и Ю. Гагарин, Г. Титов и другие космонавты. Их интересовали старты, а также космические аппараты, испытываемые управлением. Леонид Дмитриевич сопровождал космонавтов. Гагарин всегда подходил, здоровался за руку и интересовался положением дел в управлении, настроением людей. При этом называл его всегда комиссаром. Когда Леонид Дмитриевич просил Юрия Алексеевича выступить перед солдатами, тот охотно откликался.

 

В 1972 году Леонид Кайдалов уехал в Ленинград, в академию им. Можайского. После увольнения на различных должностях проработал еще 25 лет. «Трудностей не боялся, по кустам не прятался», – пишет о себе автор. – Отмечен тридцатью правительственными наградами, среди них – семь боевых орденов и три серебряные медали».

 

Л. АЛЕКСЕЕВА

Оставить сообщение:

НАПИШИТЕ НАМ
Рекламный баннер 970x90px 970na90